aleks1966 (aleks1966) wrote,
aleks1966
aleks1966

Categories:

Северный маршрут смерти - 2.

Оригинал взят у telemax_spb в Северный маршрут смерти - 2.

315348КОНФЛИКТОГЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ НЕЗАКОННОГО ОБОРОТА НАРКОТИКОВ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

В последние два десятилетия становится очевидной общемировая тенденция, согласно которой районы незаконного производства и транзита наркотиков совпадают с зонами конфликтов низкой и средней интенсивности, поскольку наркопроизводители непосредственно заинтересованы в поддержании здесь режима нестабильности.

К концу 1990-х процесс интеграции организованных сообществ, связанных с производством и транспортировкой наркотиков на мировые рынки, а также с местным распространением, вступил в новую, еще более опасную, фазу. К незаконным операциям с наркотиками подключились практически все действовавшие в Центральноазиатском регионе организованные преступные группировки. К тому же они начали интегрироваться в международную систему наркоторговли: распределялись сферы влияния, шла преступная специализация. Часть ОПГ специализировалась на контрабанде наркотических веществ из Афганистана, другая занималась их доставкой из Таджикистана, третья распространяла наркотики по государствам СНГ и крупным промышленным центрам России. Наиболее структурно оформившиеся ОПГ осуществляли полный цикл наркобизнеса: от контрабанды из Афганистана до транзита в конечные пункты, главным образом, на территории РФ.

[ДАЛЕЕ]

Тенденцией последнего десятилетия в криминально-политических процессах центральноазиатских стран, несущих наибольшую угрозу региональной безопасности, стал рост взаимодействия ОПГ с исламистскими радикальными организациями, действующими в регионе, а именно Исламским движением Узбекистана (ИДУ), отколовшимся от него Исламским союзом джихада, Исламской партией Туркестана, Организацией освобождения Восточного Туркестана, которые используют наркотики для финансирования своей незаконной деятельности. Некоторые центральноазиатские эксперты говорят уже о сращивании транснациональных преступных группировок, контролирующих поставки наркотиков, с террористическими и экстремистскими сетями, существующими в Центральной Азии. Объясняется это тем, что первые заинтересованы в использовании мощной сетевой инфраструктуры и деятельности экстремистов по обеспечению гарантированного транзита наркотиков, а вторые – в получении доходов для финансирования своей деятельности. Нельзя исключать, что в перспективе исламистские террористические группы попытаются взять центральноазиатский наркотрафик под свой полный контроль.

Многие аналитики рассматривают произошедшие впоследствии в регионе неоднократные обострения ситуации исключительно в контексте борьбы ОПГ за передел сложившегося в тот период разделения сфер влияния. Так, Александр Зеличенко считает, например, что Баткенские события в 1999-2000 гг., когда боевики ИДУ вторглись на территорию республики из соседнего Таджикистана, были наркоразведкой. На связь баткенских событий с деятельностью международных криминальных структур указывал, выступая на Всеармейском совещании 22 ноября 1999 г., и тогдашний президент Киргизии Аскар Акаев.

Задачей рейда была разведка новых путей массовой контрабандной транспортировки наркотиков через труднодоступные горные тропы Памиро-Алая, возможность создания промежуточных баз, сети проводников, информаторов, перевозчиков и т.д. Кроме того, на маршруте были заложены схроны с наркотиками, в которых впоследствии при прочесывании местности не раз обнаруживали также паспорта и оружие.

Аналогичная подоплека лежала и в основе первой «тюльпановой революции». По некоторым данным, к 2002 г. в Киргизии сложилась такая схема, при которой наркотранзит стал контролироваться сразу несколькими ОПГ: южнокиргизскими, связанными с некоторыми лидерами тогдашней оппозиции режиму Акаева, и как минимум двумя конкурирующими северокиргизскими и южноказахстанскими. Предполагается, что в этой сложной схеме присутствовали и интересы ташкентских криминальных кланов, исторически тесно взаимодействующих с криминальными кругами южной Киргизии. В результате одним из важнейших факторов, обусловивших события 24 марта 2005 г., стала конкурентная борьба между родоплеменными криминализованными структурами за контроль над наркотранзитом. Межэтнические столкновения на юге Киргизии весной 2010 г. вылились в борьбу между ОПГ этнических киргизов и этнических узбеков за контроль наркомаршрутов, проходящих через эту часть республики, в результате узбекские ОПГ потеряли свои позиции.

Хорошо вписывается в эту схему и вспышка очага нестабильности осенью 2010 г. в Раштской долине Таджикистана, где больше двух месяцев проводилась войсковая операция против исламистских боевиков. Представляется, что беспорядки в конце 2011 г. в казахстанском городе Жанаозен, через который, как оказалось, проходит один из трех основных маршрутов контрабанды афганских наркотиков из Таджикистана в Россию через Казахстан, во многом были связаны с наркобизнесом. Точнее, с интересами тех групп, которые обеспечивают безопасность транзита наркотиков из Афганистана в Россию и Европу.

На эту взаимосвязь обращается все более пристальное внимание. Так, в интервью радиостанции «Немецкая волна» ведущий аналитик Международной кризисной группы Ален Делетро заявил, что самый опасный фактор для региона – это «транспортировка и торговля наркотиками, произведенными в Афганистане». Для их распространения в настоящее время подыскиваются новые пути, которые ведут «через Памир в Таджикистан и через юг Киргизии в Казахстан, в Россию и потом в ЕС». События в Киргизии, по его словам, показывают, что деньги от наркотрафика стали «горючим» для того, что там произошло». При этом последствия усиления наркотрафика ощутят на себе не только Киргизия и Таджикистан, но и «более мощные государства, такие как Казахстан», которые также «могут потерять контроль над своей территорией».

Одной из наиболее опасных тенденций Ален Делетро считает возможность повторения в Центральной Азии ситуации, которая складывается в Латинской Америке. Тревогу вызывает схожесть географических условий стран, выступающих производителями и транзитерами наркотиков в двух этих регионах. После того как Колумбия превратилась в центр производства наркотиков, небольшие государства Центральной Америки, такие как Гватемала и Сальвадор, в полной мере испытали на себе все последствия наркотранзита, проходящего через их территорию. Избежать этого не смогло даже такое крупное государство, как Мексика. Аналогии стран Центральной Америки с Таджикистаном и Киргизией, а Мексики – с Казахстаном напрашиваются сами собой.

img9921
Основным видом транспорта на «северном маршруте» остается автомобильный.


Таким образом, приходится констатировать, что наркотрафик из Афганистана через территорию Центральной Азии оказывает все более серьезное негативное воздействие на региональную ситуацию:

1. В него вовлекаются широкие слои населения, которое вынуждено им заниматься в связи с бедностью и отсутствием перспектив, причем в преступном бизнесе все активнее участвуют женщины и молодежь.
2. За более чем двадцатилетний период транзита афганских опиатов через территорию центральноазиатских стран в них регистрируется высокий уровень наркомании, заболеваемости ВИЧ/СПИД и преступлений на почве наркотиков, что ведет к социальной деградации населения.
3. Развивающаяся на этом фоне теневая экономика препятствует развитию легальных отраслей производства, поскольку отсутствуют побудительные мотивы для капиталовложений в реальную экономику.
4. Для создания оптимальных и безопасных условий транзита в регионе афганских наркотиков наркомафия прибегает к проверенному средству – подкупу должностных лиц, что приводит к коррупции государственных и правоохранительных структур, которая системно ослабляет государство.
5. Наркомафия ответственна за поддержание региональной нестабильности. Она заинтересована в дестабилизации ситуации в зоне своих экономических интересов, т.е. там, где пролегают маршруты транзита наркотиков.
6. Наркобизнес в странах Центральной Азии тесно переплетается с экстремистскими исламистскими организациями и в первую очередь ИДУ.
7. Вторжения отрядов боевиков ИДУ в Киргизию и Узбекистан в 1999–2000 гг., роль наркобизнеса в свержении власти в Киргизии, в событиях в Раштской долине Таджикистана в 2010 г. и беспорядках в казахстанском Жанаозене в 2011 г. показали, что наркомафия имеет серьезные политические амбиции. Она стремится контролировать государственную власть или, по крайней мере, существенно влиять на нее.

Таким образом, деятельность местных ОПГ, занятых транспортировкой и сбытом наркотиков, несет угрозу не только внутренней безопасности стран Центральной Азии, но стабильности всего региона и соседних с ним государств, в первую очередь – России.



Источник: Ирина Николаевна КОМИССИНА – старший научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока РИСИ


Tags: киргизия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments